мудрое библейское изречение: «Ищите и обрящете»

Так называемые голые факты, или сырые данные, всегда опираются на какую-либо теорию, на основе которой наблюдатель объясняет отдельный факт и приписывает ему смысл. Этот постоянный процесс атрибуции ставит под вопрос как возможность регистрации чистых фактов, так и связанное с этим учение о простых ощущениях, которое Уильям Джеймс назвал классическим примером заблуждения психолога. Однако существуют несомненные, твердые факты, которые обнаруживаются, как только мы начинаем считать, что можно обойти законы природы. Боль, которую мы чувствуем после падения, находится в соответствии с законом падающих тел (гравитацией), а не магической верой в нашу неуязвимость и может служить примером, иллюстрирующим фрейдовский принцип реальности. В этом примере совершенно очевидно, что вера наделяется силой, разрушаемой принципом реальности. Признание аналитиком и метафорического и буквального смысла, а также существующего между ними несоответствия дает возможность понять более глубокие уровни записанных текстов. Безусловно, к данному случаю также применимо. Комментарии и обсуждения, приводимые вслед за диалогами, облегчат читателю их понимание.

1958, pp. 233—).Так называемые голые факты, или сырые данные, всегда опираются на какую-либо теорию, на основе которой наблюдатель объясняет отдельный факт и приписывает ему смысл. Этот постоянный процесс атрибуции ставит под вопрос как возможность регистрации чистых фактов, так и связанное с этим учение о простых ощущениях, которое Уильям Джеймс назвал классическим примером заблуждения психолога. Однако существуют несомненные, твердые факты, которые обнаруживаются, как только мы начинаем считать, что можно обойти законы природы.

Боль, которую мы чувствуем после падения, находится в соответствии с законом падающих тел (гравитацией), а не магической верой в нашу неуязвимость и может служить примером, иллюстрирующим фрейдовский принцип реальности. В этом примере совершенно очевидно, что вера наделяется силой, разрушаемой принципом реальности. Признание аналитиком и метафорического и буквального смысла, а также существующего между ними несоответствия дает возможность понять более глубокие уровни записанных текстов. Безусловно, к данному случаю также применимо мудрое библейское изречение: «Ищите и обрящете». Комментарии и обсуждения, приводимые вслед за диалогами, облегчат читателю их понимание.Детальное изучение дословных протоколов открывает новые подходы на всех уровнях обучения (Thoma, Rosenkotter, 1970). Используя подобные протоколы, можно продуктивно организовать супервизию, особенно в отношении технических приемов и для развития альтернативных форм понимания. По этой причине данной теме посвящен целый раздел (10.1).Речь идет не о том, чтобы сделать записывание курса лечения на магнитофон обычной процедурой. Мы считаем, что записывание на магнитофон дает определенный опыт обучения, который трудно получить другими способами. Самым главным, с нашей точки зрения, является то, что лечащий аналитик может получить реалистическую картину конкретной терапевтической процедуры; при изучении протоколов, записанных после сеансов, это возможно лишь до определенной степени, так как наша память работает по определенным психологическим законам. Эта ограниченность памяти проявляется постоянно, поскольку в таких протоколах всегда есть пробелы, что доказывают исследования Ковнера (Covner, 1942) и Роджерса (Rogers, 1942). В общепринятой сегодня форме супервизии супервизор старается обнаружить «слепые пятна» кандидата в терапевты, хотя, конечно, обычно они хорошо скрыты в результате действия бессознательных мотивов.

Часто можно наблюдать, как участники семинара читают подготовленное сообщение, двигаясь «против течения», то есть стремясь найти другие интерпретации, что говорит о сильной распространенности этой установки.Если аналитик поставил напротив себя магнитофон и преодолел многие болезненные чувства, неизбежно возникающие при сравнении своих реальных действий с идеальными представлениями, он может целиком и полностью посвятить свое внимание пациенту. Его не отвлекают мысли о том, должен ли он и что именно записать после сеанса, или о том, какие ключевые слова ему нужно отметить во время сеанса. Субъективное восприятие аналитика освобождается от дополнительной ответственности за выполнение, кроме терапевтической, еще и научной функции. Так или иначе, за аналитиком остается одна независимая функция, которую Хайманн (Heimann, 1969) назвала внутренним монологом, а именно свободное ретроспективное обдумывание психоаналитического сеанса; и очевидно, что это никак не может быть записано. Способ рассмотрения аналитиком своего восприятия и своих мыслей образует его собственное пространство, в котором незаменимую функцию выполняют свободные отчеты; этот вопрос мы изучали на протяжении многих лет совместно с А.Э. Майером (Meyer, 1981, 1988; Kachele, 1985).

Ретроспективно можно сказать, что введение в психоаналитическое лечение записывания на магнитофон было связано с началом критической переоценки терапевтического процесса с точки зрения именно самих феноменов. Это простое техническое средство было и сегодня остается объектом противоречивого отношения со стороны аналитиков; однако те из них, которые активно занимаются исследованиями, согласны, что такое записывание стало важным инструментом исследований (например: Gill et al., 1968; Gill, Hoffman, 1982; Luborsky, Spence, 197 8). Критика методологии исследования, шедшая внутри психоаналитических областей, началась в 1950-х годах и первоначально не воспринималась серьезно (Kubie, 1952). Например, Гловер (Glover, 195 2) выражал недовольство по поводу недостаточного контроля над собранными данными. Шаков (Shakow, 1960) ссылался на точку зрения (берущую начало в утверждении Фрейда о неразрывной связи), что каждый аналитик является, по существу, исследователем «наивного недопонимания процесса исследования». Эту неразрывную связь на самом деле можно создать только посредством записи на магнитофон, причем до такой степени, что лечащий аналитик, с его личными теориями и их применением в терапии, может стать объектом научного изучения. Это реальное присутствие независимого третьего участника является важным аспектом исследований по проверке гипотез аналитиков. По этой причине Столлер утверждал, что психоаналитический метод не является научным до тех пор, пока отсутствует один важный элемент, который существует в других дисциплинах, признаваемых как науки.До тех пор пока наши данные остаются недоступными для других, наши выводы не являются доказательствами. Это не означает, что аналитики не могут совершать открытия, так как научный метод —только один из способов совершения открытия. Но это означает, что процесс аналитического доказательства находится в упадке… Я боюсь, что если мы не станем более точными, то нас не смогут воспринимать всерьез (Stoller, 1979, p. XVI).Мы думаем, что сегодня скептицизм Столлера необоснован, потому что записывание сеанса на магнитофон дает достоверные данные о вербальном диалоге. Однако мы согласны с Колби и Столлером (Colby, Stoller, 1988, p. 42), которые говорят, что протокол —«это запись не того, что произошло», а «только того, что было записано». Вербальные данные можно легко дополнить другими, например исследованиями контрпереноса аналитика (см. наши исследования, упомянутые выше).Так как психоанализ вполне справедливо считает клиническую ситуацию своей вотчиной, дающей клинические данные для проверки теорий, необходимо разработать метод наблюдения, который бы не исключал аналитика из участников наблюдения, а предоставил ему инструменты для верификации своих наблюдений. Гилл (Gill et al., 1968) советовал разделить функции клинициста и исследователя и ввести дополнительные процедуры для систематического наблюдения.Потрясающая способность Фрейда (Freud, 1912е, р. 113) записывать примеры «по памяти вечером, после работы» не явилась защитой от избирательности и забывания и не дает ни одному аналитику достаточного оправдания при составлении заметок для научных целей только по памяти. Мы должны использовать какую-то форму внешней регистрации данных, чтобы закрепить воспоминания независимо от того, насколько хорошей является наша бессознательная память. Гилл (Gill et al., 1968) указывает на то, что способность к запоминанию развивается в весьма различной степени. И вероятно, невозможно «откалибровать» нашу способность запоминать так, чтобы она была на уровне регистрации данных с помощью механических средств. Психоаналитическое обучение, а в особенности обучающий анализ, способствует развитию апперцепции и избирательности восприятия в соответствии с определенной школой в большей степени, чем это делает сбалансированная и критическая позиция.В последнее время появились модели, созданные в традициях когнитивной психологии, которые показывают сложную конфигурацию памяти аналитика в отношении конкретного пациента; Петерфройнд (Peterfreund, 1983) назвал их действующими моделями (см. также: Moser et al., 1981; Teller, Dahl, 1986; Pfeifer, Leuzinger-Bohleber, 1986; Meyer, 1988). Описанные в данной книге подходы предполагают, что существует большое разнообразие процессов формирования, сохранения и воспроизведения образа, которые зависят от конкретной личности (Jacob, 1981).Предложенный Фрейдом метод слушания может облегчить восприятие бессознательных процессов. Проведенные экспериментальные исследования также подчеркивают эвристическую ценность свободного слушания (Spence, Lugo, 1972), Целью данного обсуждения является не переструктурирование крайне субъективного протокола, а признание того, что он имеет ограничейные возможности в отношении исследовательских целей. Для того чтобы можно было делать какие-либо систематические утверждения, необходимо клиническое исследование специфических проблем с целью выявления дополнительных возможностей для наблюдения. Именно это является целью введения в процесс лечения записывания на магнитофон. Это техническое средство воздействует, как и множество других факторов, и на пациента, и на аналитика; однако то же самое относится и к случаям, представляемым кандидатами, проходящими обучение, и к тем последствиям, которые имеет для пациента история жизни аналитика.