Дж. Сандлер и А. Сандлер (Y. Sandler, A. Sandler, 1984, р. 396) считают, что «основной задачей дальнейших исследований является обнаружение причин, по которым записанный материал сеансов других аналитиков часто вызывает ощущение, что они на самом деле плохие аналитики». Отмечая, что «эта реакция слишком часто встречается, чтобы отражать реальность», они задают вопрос: «Может ли быть так много плохих аналитиков?» Это заключение призывает нас увеличить объем представляемого материала, с тем чтобы он был пригоден для изучения. Видимо, до сих пор только плохие аналитики были готовы выложить на стол голые факты —безупречные записи. В примерах, которые приводятся в данном томе, объем представляемого материала значительно увеличен по сравнению с принятым ранее, и мы, естественно, надеемся не пасть жертвами того же приговора.Тем не менее даже плохие примеры могут сослужить хорошую службу и заставить известных аналитиков показать наконец идеальный образец записи диалогов, пригодный для обсуждения. В процессе обучения все стараются найти модель для подражания. Современные великие мастера не должны упускать шанс стать хорошим примером. Безусловно, голые факты вербального диалога не являются последним словом. Отмечая интонации и другие невербальные коммуникации, можно отразить в записях-транскриптах аффекты лучше, чем в традиционных публикациях. Конечно, требуется некоторая практика для того, чтобы следить за текстом психоаналитических диалогов, содержащих такую закодированную информацию.
Для изучения некоторых вопросов важны видеозаписи, как, например, для изучения выражения аффектов в мимике, интонациях (Fonagy, 198 3) и жестах для изучения общей выразительности позы и движения, то есть телесного языка (Krause, Lutolf, 1988). Естественно, что видеозаписи ничего не дают, если нет четкой концептуализации проблемы или точно определенного метода оценки данных. Вот почему видеофильмы, в которых снят весь психоаналитический процесс от начала до конца (Bergmann, 1966), канули в подвалы Национального института психического здоровья и, возможно, уже испортились. Для клинических целей существуют менее сложные и менее дорогие способы регистрации невербальной коммуникации, выражаемой через позу и движение, чем видеозапись пациента, лежащего на кушетке и ограниченного в движениях. Дейч (Deutsch, 1949, 1958) во многих статьях указывал на значение позы и движения, а Маклафлин (McLaughlin, 1987) описал, как он использует в протоколе простые условные обозначения для записи движений пациента на кушетке.
Мы знаем на основе собственного опыта, что записанные психоаналитические диалоги приобретают тем больший смысл, чем больше читатель может представить себе ситуацию и сделать ее более живой, идентифицируясь с действующими лицами и про себя разыгрывая диалоги. Тем не менее существует разница между тем, как это происходит «in vivo» и «in vitro». Когда лечащий аналитик читает свои собственные интерпретации, его воспоминания добавляют важные измерения. Не одно и то же читать драму Шекспира, смотреть постановку сидя в зале или помогать разыграть ее как актер или режиссер. Так как читатель этого руководства будет часто сталкиваться с отрывками из записей, мы предлагаем пытаться разыгрывать текст в уме.
Мы считаем, что большинство диалогов может стимулировать читателя к многочисленным воображаемым идентификациям, а следовательно, к многочисленным интерпретациям. Хотя все-таки это не стирает различия между автором текста и тем, кто его воспринимает.
