Мы считаем, что введение в психоаналитическую ситуацию исследовательского момента сразу приносит пациенту пользу, так как возникающие научные вопросы дополнительно могут стимулировать аналитика. Таким образом, чтобы лучше подготовить читателя к изучению протоколов, мы вернемся к упомянутым выше вопросам.Мы считаем, что введение в психоаналитическую ситуацию исследовательского момента сразу приносит пациенту пользу, так как возникающие научные вопросы дополнительно могут стимулировать аналитика. Таким образом, чтобы лучше подготовить читателя к изучению протоколов, мы вернемся к упомянутым выше вопросам. Мы все привыкли к тому, что факты представляются в свете определенных теорий. В противоположность этому протоколы вызывают ощущение одноразмерности: интерпретации аналитика и ответы пациента автоматически не отражают скрытые структуры восприятия и мышления. Хотя типичные интерпретации показывают то, к какой школе принадлежит аналитик, мы не можем просто смешать в одну кучу его утверждения и теоретическую позицию. В традиционной форме представления случая феномены объединяются в психодинамическую структуру, которая удовлетворяет сразу нескольким целям. Читая хорошее сообщение, никто не спрашивает, сохранены ли в нем слова пациента в первоначальной форме или они стали соответствовать всему остальному после проделанной интерпретативной работы. Требовать тщательного исследования когнитивного процесса и согласованности структуры, а также выделения в структуре составных частей означает возврат в кабинет аналитика, так как в обычных протоколах все это будет отражено только в слабой степени. Однако это способ представить себе приблизительно, что делает аналитик для выполнения насущной задачи, то есть для того, чтобы клиническая психоаналитическая практика смогла стать предметом изучения. В этом смысле магнитофонная запись представляет собой «независимого наблюдателя» (Meissner, 1989, р. 207). Такой наблюдатель является необходимым условием для изучения тезиса Сандлера о том, что психоанализ —это то, что делают психоаналитики.
Прежде чем закончить эту главу, мы еще раз хотим упомянуть некоторые простые факты. Читать отредактированный протокол сеанса довольно трудно. Мы убеждены, что потери лингвистической точности стоят дидактической пользы. Тексты должны иметь определенную лингвистическую форму, чтобы привлечь клинически ориентированных читателей к участию в описываемых процессах.В письменной форме можно только приблизиться к сложным процессам взаимодействия. Наша линия аргументации указывает, на какую именно форму протоколирования мы будем опираться прежде всего. Мы будем также обращаться к заметкам и протоколам, сделанным аналитиками. В соответствии с нашей основной идеей мы будем, как правило, обходиться без пространного биографического предисловия к эпизодам из хода лечения. Мы хотим показать, что можно прокомментировать фундаментальные принципы терапевтической деятельности без детального описания биографии пациента. И соображения, и терапевтический опыт свидетельствуют о том, что смысловые структуры, играющие причинную роль, остаются постоянными во времени, по крайней мере в области симптоматики. Стойкие клише являются основой для навязчивого повторения. Чтобы понять процессы, происходящие «здесь-и-теперь», не всегда нужно прибегать к детальным описаниям предшествовавших биографических событий.
